Россия перед выбором

obshenie-bez-granic

Наша история движется не по ровной колее, не по широкой дороге, не по размеченной трассе, а избирает для себя столь прихотливые маршруты, столь причудливые повороты, что только диву даёшься: какой же во всем этом смысл? Какие силы и куда ведут Россию?

Подняв точку обзора повыше (ради получения широты обзора), пренебрегая деталями ради укрупнения масштаба, можно вывести в этом движении закономерность иного, высшего уровня: всякий раз, когда Россия как бы сходит с торной колеи развития, она открывает новый путь. Новую историческую перспективу. И не только для себя.

Так было в XX веке: февральская революция, октябрьская революция, Великая Отечественная война, перелом 91-93 годов (ниже подробнее объясню свою точку зрения на этот сложнейший период).

Эти события вроде бы не становятся в ряд, разве что следуют друг за другом, но скрепляет их единый смысл: страна изменяет мир (с учетом грандиозных последствий революций и войн), сама изменяется коренным образом, оставаясь верной некоей своей неповторимой доминанте. Страна обессиливается и обескровливается, но вновь и вновь восстаёт обновлённой и усилившейся. Потери всякий раз чудовищны по масштабам, пережитые страдания сродни жертвенным Христовым мукам, перевороты сознания разрушительно скоротечны, но результат всегда один — усиление.

В этом усилении после катастроф просвечивает неразгаданный код, в наличии которого не имеет смысла сомневаться за явной очевидностью его наличия. Это цивилизационный уникальный код, который в приложении к реалиям одной человеческой жизни обозначается понятием судьба (тема, конечно же, слишком громадна для статьи, и понятие это привлечено для возможности охвата разом колоссального комплекса надвременных факторов, решающих исходы временных периодов).

Для Запада привычно ассоциировать нашу державу, наш русский мир с Достоевским — причем не с Достоевским, грозно предупреждающим о бесах, а с Достоевским, постигающим темные глубины души, дно её (а через неё — и дно мира, и не одного только русского, отчего Запад так любит глядеться в зеркало Достоевского).

Мы же предпочтем увидеть Россию отраженной в Толстом.

В его творящей мощи, в его ощущении и понимании смыслов истории, в его вере в Россию.

Процитировать же сейчас хочу автора книги «Россия в 1839 году» де Кюстина. Более чем красноречивая констатация, нимало не утратившая точности: «…эта людская раса (русские, создавшие огромную северную державу — М.К.) оказалась вытолкнута к самому полюсу… война со стихиями есть суровое испытание, которому Господь пожелал подвергнуть эту нацию-избранницу, дабы однажды вознести её над многими иными».

Вознёс, и не однажды.

Но и повергаемой в хаос Россия также была не однажды. Исторические бури, штормы и ураганы перемежались у нас привычным непогодьем, между революциями и большими войнами слоились малые (но кровавые), собственно же на спокойное развитие (двадцать хотя бы лет, о которых мечтал Столыпин) приходилось слишком мало времени. Потому состояние жизни в ситуации мобилизационного проекта для нас не в диковинку, оно, скорее, привычно и понятно, и этими проектами мы и движемся от уровня к уровню.

Представить же сто лет подряд нашего мирного созидательного развития пока что невозможно. Будем реалистами: не дадут.

Но мы ведь и просить не собираемся. Такие ценности как мир — не выпрашивают. Их устанавливают и защищают.

Оппонировать моим соображениям, наверное, представляется занятием простым, при нынешней то — вспомним Хлестакова — «лёгкости мысли необыкновенной», но ведь оппонировать вовсе не обязательно значит опровергнуть.

Вернусь к 1991-1993 годам. Несомненная катастрофа, соотносимая, в первую очередь, с двойной катастрофой 1917 года. Февраль — октябрь семнадцатого — это, соответственно, 1991 и 1993 годы. Параллель наглядна абсолютно. Потеря державы в её исторических границах — налицо.

Что было дальше? В двадцатые годы — началась Гражданская война. В девяностые — полыхнуло по республикам, но до гражданской войны — не дошло.
И самое страшное, на что был расчёт недругов, тоже не произошло: Россия не распалась на бессильные феодальные клочки.

Нечего и говорить, что именно такой сценарий был желательным для наших западных «партнёров». Если уж сейчас, в десятые годы XXI века об этом то в прагматической, то в мечтательной манере вещают западные и наши(!) политологи и разного рода деятели, то что же думать об их намерениях и планах периода начала девяностых. (В связи с этим не могу не вспомнить о том, что широко известная в те годы Галина Старовойтова лишилась должности советницы Президента по национальным вопросам аккурат после того как заявила, что России следует разделиться не то на семьдесят, не то на восемьдесят государств. Подобного не выдержал даже Ельцин).

А думать следует то, что Россию спасла атомная бомба — это первое, а второе — спасительным фактором (вот парадоксы истории) стало осознание элиты, что если расчленить Россию, то не удастся поживиться с её государственного стола, из её углеводородного несметно объемного погреба. Отечественные политические рыночники ясно видели какого размера бритвенно острые иностранные клыки нависли над большим российский богатством. (С учетом последующего олигархического растаскивания богатств — тоже не идеальный вариант, но ведь — ещё не вечер). Потому и не доломали Россию.

Конечно, не могло быть и речи о военном вторжении Запада. Меч у нас все ещё был в руках, да и Западу, приветствовавшему изо всех сил обрушение СССР, было как бы и не с руки мозжить дубиной по голове «демократическую Россию». Полагали, и так схлопнется.

Не схлопнулась, что не удивительно, а закономерно.

Никто во всем мире не удосужился поблагодарить Россию-СССР, что при распаде Москва, по сути, учредила, создала несколько независимых государств. Напротив, на Россию обрушились обиды и даже гнев и прибалтийских гномов и мировой сверхдержавы Грузии. Про братьев-славян в Восточной Европе, за которых не в одном веке проливали кровь, воздержимся говорить теми словами, которыми надо бы говорить. Тот же принцип применим и к удалому украинскому «политикуму»(что это за зверь такое — политикум — никому не ведомо).

Эти самые политикумы — не народы, что особенно чувствуется на примере, например, небеспамятной Болгарии.

Возвращаясь к девяностым скажу, что чудом ли, волею ли судеб, но страна прошла по краю пропасти, не свалившись в неё.

Начало девяностых — это была битва в рамках третьей мировой войны. Битва, а не вся война.

Война же — идёт, не прекращаясь ни на один день. Она идёт сегодня и сейчас, и будет идти завтра.

Как и раньше, мы восстанавливаем свою мощь прямо в ходе боёв, хотя оружие теперь другое. Оно, это оружие, стало понятным.
Не убеждён, что их мечу у нас противостоит на-настоящему прочный щит. Речь не идёт об оружии как таковом (хотя и о нем тоже).

Речь идет о сверхоружии в сверхвойне — войне за умы.

Целью моих заметок является предложение обществу и власти, которое следует взвесить на точных весах.
* * *
Некоторое время назад Владимир Путин предложил создать единый учебник по истории России. Беснования в связи с этим предложением превысили все мыслимые пределы. Ну разве что не объявили президента сумасшедшим (хотя он и не такое слышал в свой адрес). Между тем, учебник истории — это биография страны. А, согласитесь, биография с вариантами сомнительна по определению. Вехи жизненного пути не передвигаются ведь в угоду чему бы то ни было. Бывает, барышня норовит возраст скинуть, но это же барышня, а не государство.
Что же плохого в едином учебнике?

А вот что: «Смысл учебника истории как государственного института заключается в легитимации нынешней ситуации, и надо показать, что нынешнее устройство органично вытекает из предшествующего исторического развития и является единственно возможным его итогом. Владимир Владимирович и высказался в том смысле, что учебные пособия должны быть «рассчитаны на разные возрасты, но построены в рамках единой концепции, в рамках логики непрерывной российской истории, взаимосвязи всех ее этапов, уважения ко всем страницам нашего прошлого».
Это цитата из интернет-публикации Григория Ревзина,   которую, может, и цитировать-то не следует, но очень уж показательная его позиция насчет нынешнего устройства, вытекающего из предшествующего исторического периода. В самом деле, в истории период следует за периодом. Иголку между ними не воткнёшь. Если наше настоящее не есть продолжение нашего прошлого, то – откуда оно взялось? И коли Ревзину так неугодно это настоящее, то, может быть,   угодно прошлое. Какое, разрешите спросить?

Предполагаю, что «лихие девяностые», ради обеления которых тринадцать последних лет, принесших, да при Путине, стабильность, поливаются морями грязи. Как, кстати, и весь советский период, наделивший страну теми богатствами, которые олигархи жадно хапали именно в девяностые.

Смысл учебника истории заключается не в «легитимизации нынешней ситуации», потому как она и без того легитимна, что бы об этом ни твердили в интернете, а в том именно, о чем сказал Путин.

Не согласны – спорьте. Скажите, что, по пунктам, учебные пособия должны быть рассчитаны на один возраст, что они должны быть вне рамок единой российской истории, что они не должны учитывать взаимосвязь всех её этапов, и что они не должны вызывать уважения ко всем страницам нашего прошлого.

Учебник такого типа я бы назвал бредом сумасшедшего. Таких учебников нигде в мире нет,   и не было. И не будет в России.

В гипотетическом новом едином учебнике для либеральной общественности плохо то,   что меньше будет маневра для вранья. Меньше возможностей переписывать историю кривыми перьями от одной книжной поделки к другой, от одного телевранья к другому, от меньшей подлости — к большей.

Взбесились наши либералы как по команде, и, будьте уверены, борьба за этот учебник предстоит самая серьёзная.

И если государство отступит — то государство ослабнет. Ибо проиграв идею, проигрываешь всё.

Мы прекрасно понимаем, что речь идет вовсе не об учебнике истории, а о том, чтобы он не был учебником патриотизма.

В связи с этим позволю себе небольшое отступление с цитатами и комментариями.

Патриотизм: убеждение, что твоя страна лучше других, потому что именно ты в ней родился. Джордж  Бернард Шоу.

Смысловой выверт, подразумевающий, что патриот есть существо самовлюблённое до глупости и ничего не знающее о стране, в которое родилось. Безразличное к своей стране.

Мы прежде всего джентльмены, а уж потом – патриоты. Эдмунд Берк.

Имеется в виду, что патриот существо настолько низкое,   что не может вместить в себя всё благородство джентльмена.

Что же, и я Россию люблю. Она занимает шестую часть моей души. Венедикт Ерофеев.

Хорошо хоть, что любовь к России измеряется частями, а не поллитрами.

Патриот не столько хочет за что-то умереть, сколько кого-то убить. Геннадий Малкин.

Жижа, в которой сущностно важное обозначается   как «что-то» и «кого-то», а вместо слова «патриот»  годится, например,  «подонок». Ну и, понятно, патриот – это тот кто, желает убивать.

И, наконец, особо часто цитируемое определение за авторством Сэмюэла Джонсона: Патриотизм – последнее прибежище негодяя.

Эту вершину мысли дополняет Амброз Бирс: Мы берем на себя смелость назвать это прибежище первым.

За исключением   двух высказываний наших доморощенных мыслителей, подтверждающих, что иной шалопут мать с отцом не пожалеет ради «красного словца», все прочие сентенции были сформулированы не без задней мысли. Она очень простая: твоя страна ужасна и любить её не за что, не следует, потому что позорно для человека.

Эта мысль обращена не к джентльменам, понятно, а к туземцам, аборигенам, нецивилизованным людям, чью страну либо колонизовали, либо бомбят, либо выкачивают из неё все соки.

Примечательно то, что Шоу говорит о некоей «твоей стране», а не о Соединенном Королевстве Великобритании и Северной Ирландии. Твоей, а не его. Для себя же: Британия – владычица морей.
Добавлю, и чужих земель.

За интересы Англии можно и за морями кровь проливать, и это патриотично, а вот за Россию   смерть принять — это, оказывается, последнее прибежище негодяя.

Но вот голос Александра Островского: Только два сорта и есть, податься некуда: либо патриот своего отечества, либо мерзавец своей жизни.

Бернард Шоу мерзавцем своей жизни не был, он был образцовым, настоящим патриотом. Он влюбил в свою страну многих и надолго. И даже наши толстосумы, никогда не читавшие Бернарда Шоу, предпочитают нынче Лондон в качестве места для себя, своих деток и капиталов.

На либеральных учебниках, в прямом и переносном смыслах слова, на этом самом научном плюрализме выросло уже поколение, выбравшее пепси. Пепси, а не правду. Поколение, не знающее историю, или знающее её отвратный, уничижительный, лживый и ложный вариант.

И когда белоленточники говорят о своей образованности, то они, по незнанию, ошибаются, потому что исторически грамотный человек в две минуты раскусит, кто и куда ведет «креаклов». У большинства из них в голове белый шум интернета, внедренная ненависть к Путину, презрение к России, преклонение перед Западом.

Да, преклонение перед Западом — самое рабское, самое низкое и самое невежественное, ибо вопреки бодрым заявлением «пора валить из рашки», никто их нигде особо не ждет.

Пора валить — валите. Вам дадут мётла, пылесосы, чистящие средства. Будете конкурировать с представителями других народов. Или посадят в тюрьму как несчастного парня из Королёва, сгинувшего в голландской тюряге ни за понюх табаку.

О Западе — я ведь им тоже восхищаюсь. Мне нравятся американцы с их ежедневным подъемом флага на лужайке. Нравятся норвежцы, встречающие родственников в аэропорту с норвежским флажком в руке. В обычный день и без всякой пропаганды — с флажком.

Нравятся англичане, лучше всех осознавшие что история их английского отечества — это история позитивная. В ней нет черных пятен, все сомнения толкуются в пользу Union Jack.

В этом нет ошибки, это не позорно, это нормально. Потому что миф в таком его проявлении как учебник истории, может либо разрушить сознание, либо скрепить его в нечто целостное и здоровое.
Если же кто-то скажет, что историей Великобритании можно гордиться по той причине, что она прекрасна, нежна и пахнет чудно, то вы этому человеку не верьте. Потому хотя бы, что аллегорическая поговорка про скелет в шкафу в каждом доме —  родилась в Великобритании, и не на пустом месте, надо полагать.

Национальный миф должен быть правдивым, и у нас, как у каждого народа, он будет отчасти и горьким. Но и возвышающим душу.

Когда же говорят о невозможности единого учебника по той причине, что есть разные взгляды, то дело, на мой взгляд, обстоит просто: сядьте научным кругом и разберитесь, кто из вас несет ошибочные взгляды по причине незнания, например, фактов. Историков такого уровня — пруд пруди. Незнаек так много, что если предположить, что они, на самом деле, все знают, но по-крупному мухлюют, то следует признать, что это сообщество профессионально дефектно, чего допустить я не могу. Значит — отчасти врут сознательно, как небезызвестный Резун, совравший даже в фамилии своей, ибо он именно Резун, но никак не Суворов.

Вот такие резуны завопили как резаные о невозможности единого учебника по истории России. Завопили потому, что такой учебник будет не их учебникам, и потому что их гипотетический учебник (да почему гипотетический, уже полно таких) — это был бы учебник, где за деревьями не видно леса, а детали толкуются как целое.

Между тем, известно, что дьявол кроется в деталях.

Не хочешь быть патриотом – не будь им, никто не неволит. Но хоть не лги.

* * *

Я состою (и работаю) в партии «РОДИНА», и участвую в политической борьбе. Это неизбежное и необходимое участие, потому что в спектре существующих партий — других — вижу редких союзников, но больше — оппонентов моему пониманию выбора пути для страны, пониманию этого вопроса моей партией. Было бы политически наивным спрашивать, почему в стране не звучит согласный хор партий, их общая созидательная симфония, а звучит какофония ( более подробно об этом см. публикацию М.Колчева в его блоге на сайте «РОДИНЫ» — ред.).

Дело, как мне представляется, в том, что есть партии разного типа. Наиболее распространённый тип партии у нас в России, и не только, — это имитационный тип . Скажем, «Яблоко».

Партия административного ресурса всем известна, но при всех её достижениях слишком понятно, что это не совсем партия, что конструкция несет в себе черты проекта, а не политического творчества.

Утверждаю, что одной из самых массовых, к сожалению, партий является условная «либеральная партия обманутых». Это не призрачное «Яблоко» и не исчезнувший СПС, это не структура, которая имеет устав, программу и другие формальные элементы партийного организма. Дело не в форме, а в сути.

А суть в том, что сотрясаемое бурями государство в девяностые годы отдало печатный станок, микрофоны и телекамеры либеральным «буревестникам революции», ненавидевшим не КПСС, а Россию.

С тяжелым сердцем говорю, что в их числе были не только, скажем, профессиональные антисоветчики и многолетние грантоеды, но и подлецы по призванию, составляющие пусть небольшую, но реально существующую часть общества (чтобы точнее определить эту категорию, приведу в пример патологически возбужденных обитателей чатов на популярных поисковиках, где достаточно написать, что расцвела сирень, как прочитаешь в ответ   невообразимую   гнусность). Такие люди есть.

В «нулевые» годы (разум противится этому определению, потому что годы были отнюдь не нулевыми), и в десятые годы страна становится все более разумно консервативной, но с еще большим размахом идет псевдолиберализация сознания, все с большей яростью атакуется история, и ложь громоздится на ложь.

Со всей жуткой мощью работает дебилизирующая массовая культура — а это один из ключевых инструментов работы с «либеральной партией обманутых».

И теперь, что бы ни говорили «регулярные партии», действующие более или менее длительный период, приходится признать, что вы, всем скопом, прошли мимо главной цели в главной битве текущей мировой войны: битвы за умы молодёжи.

Так можно проиграть все всем нам — в «Единой России», в КПРФ, в ЛДПР, в «Справедливой России».

Если взять российскую историю текущего и прошлого века, то поучительного найдём много. Например, либералы взяли власть, разложив КПСС, которая проиграла, проспала старческим сусловским сном идеологию — взяла власть так, как взяли её большевики: нагло, недемократично и не без крови.

В начале двадцатого века было множество партий с чудесными программами, едва не дословно воспроизведёнными в конце века и в начале третьего тысячелетия. Была либеральная печать, которой проклятый царизм очень боялся хвост прижать. И когда он не рухнул — нет, просто растаял в феврале 1917 года — то ведь великие князья с красными бантами ходили. Как Касьянов с белой ленточкой.

Надо бы помнить, чем это кончилось.

И еще крепче помнить, с чего это началось.

А началось с радостей российской либеральной интеллигенции по поводу того, что флот японского микадо разгромил флот русского царя.

Это ли не сумасшествие?

И не было ли многолетним сумасшествием существование киселёвско-березовского НТВ, в открытую стрелявшего в спину и в грудь русским парням, воевавшим против сепаратистов.
Поэтому из партии «РОДИНА» обращаюсь к здоровым силам в обществе и во власти: проиграем идеологию — проиграем Россию.

В этом открытом обращении апеллирую, без особой, впрочем, надежды, ко всем действующим партиям: вы уже проиграли так много, что нет веры вашим словам. Искусственные противоречия, борьба за голоса, партийная демагогия — опомниться пора, партийцы.

Более века партийная жизнь в стране — была против страны. Ничего не говорю про КПСС, потому что не было такой партии, а был государственный механизм власти, временами весьма эффективный, временами неповоротливый как монстр.

Современная же партийная жизнь современные формы и имеет, и осуществляется она не на съездах (здесь лишь фиксируются этапы). Она ушла в интернет, частично на площади и бульвары, во многом в телевизор (либералы не случайно пропагандируют интернет как альтернативу слишком по их мнению государственному телевидению, хотя сами заводят либеральные каналы и радиостанции. Как ьговрится, не брезгают этими возможностями).

Либеральный спектр, тем не менее, большой поддержки в обществе не имеет, но как бы ни до поры, до времени. Возможны и худшие варианты. Этот самый либеральный спектр неплохо владеет технологиями внедрения идеологий и либеральных мифов. Имеет своих агентов влияния в СМИ. Криклив и напорист до наглости. Не чужд провокаций.

Будем отступать?

Партия «РОДИНА» — не намерена. Мы партия силы, а не бессилия. Не носим розовые очки. Вдумываемся в историю.

И по отношению к власти, персонифицированной в Президенте России Владимире Путине — мы не враги, а соратники. Россия у нас одна. Но это соратничество никак не может распространяться ни на какого самого высокого по должности чиновника, если он вор и коррупционер. Украл — предатель России. Что делают с предателями — вполне известно. Хотя бы их уголовного кодекса РФ.
На Западе, к возможному удивлению российских либералов — верных учеников Запада, не патриотических партий нет. Демократы и либералы там — одно и то же. И никогда там не будет таких партий, как не будет и не патриотических СМИ. Они ведь всё открыто критикуют, но с оговоркой, что национальные интересы — превыше всего. Абсолютно и без вариантов.

В России же бродит и бродит этот хмель антироссийской риторики, ненависти к России, а все революции замешаны именно на ненависти и, пожалуй, на жадности.

Что ж вы, обращаюсь к либералам, мечтаете о катастрофе?

Коренная ошибка российской политической практики заключается в том, что патриотизм был в ней, да и сейчас остается, смысловой разменной монетой, а не горячей сутью партийного дела и партийной мысли. Ничему не научил пример Сталина, спасавшего страну от страшного врага не только оружием, но и обращением к патриотическому чувству, живущему в миллионах сердец.
Дожили до того сейчас, что патриотизм — это предмет иронии. Конечно же, не родители — предки. Не Россия — рашка какая-то.

И виноваты в этом осквернении великих смыслов в том числе и российские партии. Из болота надо выходить на твердую почву, на верный путь. На дорогу патриотизма мысли и дела. Никакие другие программы никогда не осуществятся, если вместо патриотизма будет политический расчет, политическая манипуляция. Да даже и декларация. Потому к нам в «РОДИНА» идут люди разных возрастов.

Агитация за партию не есть цель этой статьи. Цель её, я писал, обращение к обществу и власти. Вот оно:
Российское общество в течение более ста лет испытывает непрекращающиеся атаки на патриотизм как образ мыслей и действий. Когда патриотизм подвергался осмеянию и поруганию, наша страна теряла силы, земли и людей. Когда веяло над нами знамя патриотизма, мы достигали выдающихся побед во всех сферах человеческой деятельности.
Когда власть была в руках патриотов, страна развивалась и крепла. Когда власть попала в руки либералов — мы едва не потеряли Россию.

Российский либерализм противопоставляет общество и власть, имея ввиду перехват власти. Общество и власть должны объединиться на патриотической платформе как базисе для строительства достойной жизни в нашей великой стране.

Убежден, что в этом процессе у партии «РОДИНА» будет достойное место.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *